/

Различия

Здесь показаны различия между двумя версиями данной страницы.

Ссылка на это сравнение

Предыдущая версия справа и слева Предыдущая версия
Следующая версия
Предыдущая версия
павел_шафарик [2015/12/25 19:19]
stanislav_panin
павел_шафарик [2016/08/05 14:38] (текущий)
Строка 13: Строка 13:
 Шафарик как исследователь-эмпирик не склонен был к слишком широким обобщениям и скоропалительным гипотезам. В его сочинениях мы не найдем общих рассуждений о нравах и религии славян. Лишь некоторые указания он дает нам в этом отношении. В одном из мест "​Славянских древностей"​ Шафарик выступает против мнений о дикости славян и их воинственности. При этом он выдвигает основанное на данных источников (Геродот,​ Тацит, Йордан,​ Прокопий) мнение о трудолюбии и миролюбии славян,​ о простоте их первоначальных взглядов и обычаев. Здесь перед нами образец исследования,​ идущего от частного,​ в котором Шафарик был, без сомнений,​ силен, к общему. Историк пишет: «Построение домов привязывает людей к определенному месту, ограничивает их деятельность тесным кругом частной земли, где одним только ее возделыванием могут доставить и обеспечить себе все необходимое для жизни содержание. Непреодолимое влечение славян к земледелию — действие самой природы,​ естественное следствие их долговременного пребывания в самых подходящих для земледелия краях Европы,​ в вислянских и днепровских равнинах. В этой прародине виндов (= венедов. Древнейшее название славян. – //Прим. Д.Дамте//​) уже во времена Геродота процветали земледелие и торговля хлебом;​ в земле будинов (один из древних южных народов,​ подробно описанный Геродотом. – //Прим. Д. Дамте//​) находился большой деревянный город, который посещали и, в основном,​ населяли греческие купцы. Именно с такой склонностью и способностью к земледелию славянские народы выступили в конце этого периода из своих первоначальных земель,​ и если некоторые из них, во время своего странствования,​ прибегали к оружию,​ то  единственно с целью овладеть полупустынной землей и, заняв ее, превратить дикие поля ​ в плодородные» [2: 1, 418]. Далее Шафарик подчеркивает,​ что этим же духом миролюбия «дышали их религия,​ законы,​ обычаи и сам образ жизни. Есть доказательства,​ что славяне поклонялись одному высочайшему Богу, творцу неба и земли, но вместе с тем и другим,​ менее значительным божкам как посредникам между ними и Верховным Существом,​ которым приносили в жертву скот, овец, других животных и плоды земли. Принесение в жертву людей у них отсутствовало,​ и хотя впоследствии этот кровавый обычай зашел из чужих краев к их некоторым ветвям на Балтийском Поморье и на Руси, он не мог здесь укорениться и сделаться общим. Они также верили в жизнь души после смерти и воздаяние за добрые и злые дела» [2: 1, 420-421]. В этой цитате безусловно заметно стремление обнаружить в верованиях славян отголоски идеи Высшего Бога, что само по себе несет в себе достаточно сильный "​романтический заряд",​ однако вместе с тем нельзя не отметить идею, которую Шафарик подчеркивает всем строем своего сочинения (идею довольно интересную в контексте философской мысли XVIII столетия) - зависимость представлений,​ идей от условий жизни народа,​ от тех условий,​ в которых ему приходится вести свое хозяйство и решать свои проблемы. Как иначе может историк оценить происхождение и развитие тех или иных взглядов,​ если не из реальных условий существования человека?  ​ Шафарик как исследователь-эмпирик не склонен был к слишком широким обобщениям и скоропалительным гипотезам. В его сочинениях мы не найдем общих рассуждений о нравах и религии славян. Лишь некоторые указания он дает нам в этом отношении. В одном из мест "​Славянских древностей"​ Шафарик выступает против мнений о дикости славян и их воинственности. При этом он выдвигает основанное на данных источников (Геродот,​ Тацит, Йордан,​ Прокопий) мнение о трудолюбии и миролюбии славян,​ о простоте их первоначальных взглядов и обычаев. Здесь перед нами образец исследования,​ идущего от частного,​ в котором Шафарик был, без сомнений,​ силен, к общему. Историк пишет: «Построение домов привязывает людей к определенному месту, ограничивает их деятельность тесным кругом частной земли, где одним только ее возделыванием могут доставить и обеспечить себе все необходимое для жизни содержание. Непреодолимое влечение славян к земледелию — действие самой природы,​ естественное следствие их долговременного пребывания в самых подходящих для земледелия краях Европы,​ в вислянских и днепровских равнинах. В этой прародине виндов (= венедов. Древнейшее название славян. – //Прим. Д.Дамте//​) уже во времена Геродота процветали земледелие и торговля хлебом;​ в земле будинов (один из древних южных народов,​ подробно описанный Геродотом. – //Прим. Д. Дамте//​) находился большой деревянный город, который посещали и, в основном,​ населяли греческие купцы. Именно с такой склонностью и способностью к земледелию славянские народы выступили в конце этого периода из своих первоначальных земель,​ и если некоторые из них, во время своего странствования,​ прибегали к оружию,​ то  единственно с целью овладеть полупустынной землей и, заняв ее, превратить дикие поля ​ в плодородные» [2: 1, 418]. Далее Шафарик подчеркивает,​ что этим же духом миролюбия «дышали их религия,​ законы,​ обычаи и сам образ жизни. Есть доказательства,​ что славяне поклонялись одному высочайшему Богу, творцу неба и земли, но вместе с тем и другим,​ менее значительным божкам как посредникам между ними и Верховным Существом,​ которым приносили в жертву скот, овец, других животных и плоды земли. Принесение в жертву людей у них отсутствовало,​ и хотя впоследствии этот кровавый обычай зашел из чужих краев к их некоторым ветвям на Балтийском Поморье и на Руси, он не мог здесь укорениться и сделаться общим. Они также верили в жизнь души после смерти и воздаяние за добрые и злые дела» [2: 1, 420-421]. В этой цитате безусловно заметно стремление обнаружить в верованиях славян отголоски идеи Высшего Бога, что само по себе несет в себе достаточно сильный "​романтический заряд",​ однако вместе с тем нельзя не отметить идею, которую Шафарик подчеркивает всем строем своего сочинения (идею довольно интересную в контексте философской мысли XVIII столетия) - зависимость представлений,​ идей от условий жизни народа,​ от тех условий,​ в которых ему приходится вести свое хозяйство и решать свои проблемы. Как иначе может историк оценить происхождение и развитие тех или иных взглядов,​ если не из реальных условий существования человека?  ​
  
-Приведенный пассаж в некотором смысле суммирует те сведения,​ которыми располагал ученый относительно верований славян в то время, когда вышло в свет критическое издание «Повести временных лет» Нестора,​ а источники по истории славян еще только начинали приводиться в порядок и систематизироваться. В своих немногочисленных рассуждениях о религии славян Шафарик – и это нельзя не заметить в его работах – очевидно был вдохновлен идеями философов-романтиков,​ которые дали творческий импульс исследованиям сначала немецкого фольклора,​ мифов и обрядов и от которых далее тянутся нити в сторону исследования индийской мифологии,​ а также к исследованиям славянских древностей,​ как образно и метко обозначил эту основную сферу своих исследований Шафарик. Не случайно поэтому,​ что он, как, например,​ и Маннгардт,​ часто ссылается на бр. Гримм, также как неслучайно и то, что его исследование,​ разностороннее и изобилующее разнообразными ссылками и аллюзиями,​ подобно творениям все тех же бр. Гримм, Гумбольдта,​ Добровского или Боппа. Но Шафарик,​ как и все перечисленные нами ​здесь ​исследователи,​ не просто романтик. Свои исследования он строит подобно естествоиспытателю,​ которому интересны причинно-следственные закономерности,​ который живо интересуется конкретным материалом и который весьма осторожен в своих предположениях. ​+Приведенный пассаж в некотором смысле суммирует те сведения,​ которыми располагал ученый относительно верований славян в то время, когда вышло в свет критическое издание «Повести временных лет» Нестора,​ а источники по истории славян еще только начинали приводиться в порядок и систематизироваться. В своих немногочисленных рассуждениях о религии славян Шафарик – и это нельзя не заметить в его работах – очевидно был вдохновлен идеями философов-романтиков,​ которые дали творческий импульс исследованиям сначала немецкого фольклора,​ мифов и обрядов и от которых далее тянутся нити в сторону исследования индийской мифологии,​ а также к исследованиям славянских древностей,​ как образно и метко обозначил эту основную сферу своих исследований Шафарик. Не случайно поэтому,​ что он, как, например,​ и Маннгардт,​ часто ссылается на бр. Гримм, также как неслучайно и то, что его исследование,​ разностороннее и изобилующее разнообразными ссылками и аллюзиями,​ подобно творениям все тех же бр. Гримм, Гумбольдта,​ Добровского или Боппа. Но Шафарик,​ как и все перечисленные нами исследователи,​ не просто романтик. Свои исследования он строит подобно естествоиспытателю,​ которому интересны причинно-следственные закономерности,​ который живо интересуется конкретным материалом и который весьма осторожен в своих предположениях. ​
   ​   ​
 В отечественной исторической науке на работы Шафарика не раз ссылались,​ были созданы отдельные (дореволюционные) работы,​ посвященные наследию Шафарика. В конце XIX столетия была предпринята публикация интереснейшей переписки Шафарика с его русским учениками. Однако современные гуманитарные исследования в области истории культуры и истории религии,​ к сожалению,​ чаще всего проходят мимо его трудов. В отечественной исторической науке на работы Шафарика не раз ссылались,​ были созданы отдельные (дореволюционные) работы,​ посвященные наследию Шафарика. В конце XIX столетия была предпринята публикация интереснейшей переписки Шафарика с его русским учениками. Однако современные гуманитарные исследования в области истории культуры и истории религии,​ к сожалению,​ чаще всего проходят мимо его трудов.
Строка 40: Строка 40:
 7. Paul Jos. Šafařik’s Geschichte der illirischen und kroatischen Literatur. Prag, 1865. 7. Paul Jos. Šafařik’s Geschichte der illirischen und kroatischen Literatur. Prag, 1865.
  
-//На латинском языке://+**На латинском языке**
  
 8. Acta archivi Veneti spectantia ad historiam Serborum et reliquorum Slavorum meridionalium. Collegit et transcripsit Dr. Joannes Schafárik. Belgradi In Typographia Principatus Serbia, 1860. 8. Acta archivi Veneti spectantia ad historiam Serborum et reliquorum Slavorum meridionalium. Collegit et transcripsit Dr. Joannes Schafárik. Belgradi In Typographia Principatus Serbia, 1860.