/

Различия

Здесь показаны различия между двумя версиями данной страницы.

Ссылка на это сравнение

Предыдущая версия справа и слева Предыдущая версия
Следующая версия
Предыдущая версия
расмуссен_кнуд [2016/02/16 13:43]
viktor_barashkov
расмуссен_кнуд [2016/08/05 14:38] (текущий)
Строка 9: Строка 9:
 Кнуд Расмуссен – один из первых полевых исследователей эскимосов в Гренландии,​ превосходно знавший{{ :​rasmussen_knud_iokhan_viktor1.jpg?​200|}} их язык и обычаи. Родился в 1879 г. в Гренландии в семье миссионера,​ его мать была наполовину эскимоской. С самого раннего детства он освоил эскимосский язык. В 1895 г. отец К. Расмуссена вместе с семьей переехал в Данию. Однако свою жизнь К. Расмуссен решил посвятить путешествиям по Гренландии. Кнуд Расмуссен – один из первых полевых исследователей эскимосов в Гренландии,​ превосходно знавший{{ :​rasmussen_knud_iokhan_viktor1.jpg?​200|}} их язык и обычаи. Родился в 1879 г. в Гренландии в семье миссионера,​ его мать была наполовину эскимоской. С самого раннего детства он освоил эскимосский язык. В 1895 г. отец К. Расмуссена вместе с семьей переехал в Данию. Однако свою жизнь К. Расмуссен решил посвятить путешествиям по Гренландии.
    
-Первое путешествие в Гренландию он совершил в 1902-1904 годах в составе «Датской литературной экспедиции». В дальнейшем К. Расмуссен организовал и провел в 1912-1933 годах семь экспедиций Туле (по имени созданной им в Гренландии фактории для торговли с эскимосами и научной станции). Путешествия Расмуссена охватывали почти всю Гренландию и арктическое побережье Америки. Для религиоведения особенно важны четвертая экспедиция Туле (1919), которую Расмуссен посвятил собиранию эскимосских сказок,​ легенд и преданий на восточном берегу Гренландии и пятая (1921-1924),​ самая масштабная,​ научные результаты которой были опубликованы в 12 томах. По результатам этой экспедиции были опубликованы такие работы как «Интеллектуальная культура эскимосов иглулик»,​ «Наблюдения над интеллектуальной культурой эскимосов карибу»,​ «Тексты эскимосов иглулик и карибу»,​ «Эскимосы нетсилик:​ социальная жизнь и духовная культура»,​ «Интеллектуальная культура эскимосов коппер». Сами названия этих работ говорят о том уважении,​ которое у Расмуссена было по отношению к мифологии и религии исследуемых им народов. Как справедливо отмечает Л.А. Файнберг,​ «прекрасное знание языка и обычаев позволило ему глубже,​ чем любому другому этнографу,​ проникнуть в психологию эскимосов,​ понять их духовный мир» (Файнберг Л.А. Предисловие:​ Расмуссен К. Великий санный путь. 1958. С. 6). Умер Расмуссен в 1933 году в Копенгагене.+Первое путешествие в Гренландию он совершил в 1902-1904 годах в составе «Датской литературной экспедиции». В дальнейшем К. Расмуссен организовал и провел в 1912-1933 годах семь экспедиций Туле (по имени созданной им в Гренландии фактории для торговли с эскимосами и научной станции). Путешествия Расмуссена охватывали почти всю Гренландию и арктическое побережье Америки. Для религиоведения особенно важны четвертая экспедиция Туле (1919), которую Расмуссен посвятил собиранию эскимосских сказок,​ легенд и преданий на восточном берегу Гренландиии пятая (1921-1924),​ самая масштабная,​ научные результаты которой были опубликованы в 12 томах. По результатам этой экспедиции были опубликованы такие работы как «Интеллектуальная культура эскимосов иглулик»,​ «Наблюдения над интеллектуальной культурой эскимосов карибу»,​ «Тексты эскимосов иглулик и карибу»,​ «Эскимосы нетсилик:​ социальная жизнь и духовная культура»,​ «Интеллектуальная культура эскимосов коппер». Сами названия этих работ говорят о том уважении,​ которое у Расмуссена было по отношению к мифологии и религии исследуемых им народов. Как справедливо отмечает Л.А. Файнберг,​ «прекрасное знание языка и обычаев позволило ему глубже,​ чем любому другому этнографу,​ проникнуть в психологию эскимосов,​ понять их духовный мир» (Файнберг Л.А. Предисловие:​ Расмуссен К. Великий санный путь. 1958. С. 6). Умер Расмуссен в 1933 году в Копенгагене.
    
  Материалы полевых исследований К. Расмуссена широко использовались этнологами и антропологами для создания теоретических обобщений в области мифологии и религии. Однако одной и той же цитате исследователи могли давать противоположные интерпретации. Например,​ особенно часто цитируется следующий фрагмент из работы Расмуссена,​ где устами эскимосского шамана Ауа раскрывается сущность и причины возникновения первобытной религии:​  Материалы полевых исследований К. Расмуссена широко использовались этнологами и антропологами для создания теоретических обобщений в области мифологии и религии. Однако одной и той же цитате исследователи могли давать противоположные интерпретации. Например,​ особенно часто цитируется следующий фрагмент из работы Расмуссена,​ где устами эскимосского шамана Ауа раскрывается сущность и причины возникновения первобытной религии:​
Строка 15: Строка 15:
 «… Все наши обычаи ведут свое начало от жизни и входят в жизнь; мы ничего не объясняем,​ ничего не думаем,​ но в том, что я показал тебе, заключены все наши ответы:​ «… Все наши обычаи ведут свое начало от жизни и входят в жизнь; мы ничего не объясняем,​ ничего не думаем,​ но в том, что я показал тебе, заключены все наши ответы:​
 Мы боимся! Мы боимся непогоды,​ с которой должны бороться,​ вырывая пищу от земли и от моря. Мы боимся нужды и голода в холодных снежных хижинах. Мы боимся болезни,​ которую ежедневно видим около себя. Не смерти боимся,​ но страданий. Мы боимся мертвых людей и душ зверей,​ убитых на лове. Мы боимся духов земли и воздуха. ​ Мы боимся! Мы боимся непогоды,​ с которой должны бороться,​ вырывая пищу от земли и от моря. Мы боимся нужды и голода в холодных снежных хижинах. Мы боимся болезни,​ которую ежедневно видим около себя. Не смерти боимся,​ но страданий. Мы боимся мертвых людей и душ зверей,​ убитых на лове. Мы боимся духов земли и воздуха. ​
-Вот почему предки наши вооружались всеми старыми житейскими правилами,​ выработанными опытом и мудростью поколений. Мы не знаем как, не догадываемся почему,​ но следуем этим правилам,​ чтобы нам дано было жить спокойно. И мы столь несведущи,​ несмотря на всех наших заклинателей,​ что боимся всего, чего не знаем. Боимся того, что видим вокруг себя, и боимся того, о чем говорят предания и сказания. Поэтому мы держимся своих обычаев и соблюдаем наши табу» («Великий санный путь». С. 82-83).+Вот почему предки наши вооружались всеми старыми житейскими правилами,​ выработанными опытом и мудростью поколений. Мы не знаем как, не догадываемся почему,​ но следуем этим правилам,​ чтобы нам дано было жить спокойно. И мы столь несведущи,​ несмотря на всех наших заклинателей,​ что боимся всего, чего не знаем. Боимся того, что видим вокруг себя, и боимся того, о чем говорят предания и сказания. Поэтому мы держимся своих обычаев и соблюдаем наши табу» (Великий санный путь, 1958. С. 82-83).
  
 Л. Леви-Брюль в произведении «Сверхъестественное и природа в первобытном мышлении» следующим образом толкует этот фрагмент в свете своей концепции о первобытном мышлении:​ «упрямая,​ почти непреодолимая приверженность к традиционным предписаниям и табу, которую констатируют не только у эскимосов,​ но и у стольких других обществ того же порядка,​ проистекает не из одного только желания угодить предкам и не прогневить их. Она рождается из другого чувства,​ близкого первому,​ из этого страха или, вернее,​ из этого нагромождения страхов,​ для которого Ауа нашел столь сильные выражения. Тот, кто, вольно или невольно,​ нарушает эти правила,​ ломает соглашение с невидимыми силами и, следовательно,​ подвергает опасности самое существование всей общественной группы,​ ибо именно эти невидимые силы могут в любой момент обречь людей на смерть от голода,​ болезни,​ холода или чего-нибудь другого. До тех пор, пока сознание человеческое таким образом одержимо и заполнено этим страхом,​ оно в состоянии сделать лишь незначительные успехи в познании природы… В том представлении,​ носящем всегда эмоциональный характер,​ которое первобытные люди вырабатывают себе о невидимых силах, ведущую роль играют не черты, которыми эти силы определяются,​ а страх, внушаемый ими, и потребность в защите против них» (Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1937. С. 12, 15).  Л. Леви-Брюль в произведении «Сверхъестественное и природа в первобытном мышлении» следующим образом толкует этот фрагмент в свете своей концепции о первобытном мышлении:​ «упрямая,​ почти непреодолимая приверженность к традиционным предписаниям и табу, которую констатируют не только у эскимосов,​ но и у стольких других обществ того же порядка,​ проистекает не из одного только желания угодить предкам и не прогневить их. Она рождается из другого чувства,​ близкого первому,​ из этого страха или, вернее,​ из этого нагромождения страхов,​ для которого Ауа нашел столь сильные выражения. Тот, кто, вольно или невольно,​ нарушает эти правила,​ ломает соглашение с невидимыми силами и, следовательно,​ подвергает опасности самое существование всей общественной группы,​ ибо именно эти невидимые силы могут в любой момент обречь людей на смерть от голода,​ болезни,​ холода или чего-нибудь другого. До тех пор, пока сознание человеческое таким образом одержимо и заполнено этим страхом,​ оно в состоянии сделать лишь незначительные успехи в познании природы… В том представлении,​ носящем всегда эмоциональный характер,​ которое первобытные люди вырабатывают себе о невидимых силах, ведущую роль играют не черты, которыми эти силы определяются,​ а страх, внушаемый ими, и потребность в защите против них» (Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1937. С. 12, 15).